Валерий Отставных: " Не всё можно воцерковить, но всё христианизировать!"

Валерий Отставных: в кадре и за кадром.

Предлагаем вашему вниманию интервью с православным режиссером, религиоведом, журналистом и миссионером, автором фильма "48 часов из жизни протодиакона Андрея Кураева".

– Читатель знаком с Вами, в первую очередь, по журналистским публикациям в православных и светских СМИ. Расскажите подробнее о себе.

У меня много ипостасей: религиовед, журналист, режиссер, рок-бард. Но, прежде всего, миссионер. По первому образованию – работник культуры, театральный режиссер, в 1980 г. Окончил Московский государственный институт культуры (МГИК).

Я планировал заниматься театром всерьез и надолго, но грянула перестройка и жизнь на улице оказалась во много раз интереснее и насыщенней той, что протекала в театральных залах. Я ушел почти на 20 лет в светскую журналистику. Прошел долгий путь: от корреспондента сельхозотдела «районки» под дивным названием «Знамя коммунизма» до региональной и федеральной прессы. Работал в электронных СМИ, на радио. Сотрудничал с либеральной «Комсомольской правдой» и радиостанцией «Эхо Москвы». Постепенно шел некий поиск смысла жизни, а некоторые обстоятельства личной жизни привели именно в Церковь. В 1996г., в Великую Субботу, 13 апреля, крестился.

Поступил в Московский Свято-Тихоновский Православный гуманитарный университет (тогда еще институт) на миссионерский факультет. И в 2005г. успешно его окончил. Являюсь дипломированным специалистом –религиоведом.

Тружусь в Миссионерском отделе Тульской епархии с 2001 г., с момента создания. Пока оттуда не изгнан. Кстати, параллельно с журналистикой, в годы перестройки , еще до крещения, с головой ушёл в рок-тусовку, писал песни, выступал, гастролировал, примерно до 1995 г. Так что мне совершенно не чужд и понятен мир неформалов.

В кадре: « Оtstavnyh TV»

– Вы – художественный руководитель православной видеостудии «Свет». Расскажите о её деятельности.

Видеостудия «Свет» – это не организация. Это сотрудничество двух людей. Меня и Сергея Юдина. Я – автор и режиссер фильмов, Сергей занимается монтажом, а в последнее время и съемками. Иногда мы привлекаем своих добрых знакомых-операторов для проведения видеосъемок. Никто за свою работу денег не получает и получение прибыли целью не ставит. Организационно и материально в определенной степени нам помогает Миссионерский отдел Тульской епархии.

– Вами разработан проект интернет-видеопрограмм «Телевидение в записной книжке»: о чем он? Чем продиктован такой формат?

Я попытался сделать такое приложение к своему блогу – видеоподкаст. И кое-что выложил в этом формате: видеозапись презентации фильма «Чудо» в Туле, презентацию «48 часов из жизни диакона Андрея Кураева» на фестивале «Радонеж», в Доме кино в Москве. Но захотелось «поиграть в телевидение». Этот проект я шутя назвал « оtstavnyh TV» или «Телевидение в записной книжке». Захотелось, чтобы это было интересно, серьезно по информации и иронично по подаче. Сделали такую виртуальную студию, где я сижу на фоне Красной Площади в первом выпуске или на фоне ночной Москвы с Храмом Христа Спасителя. Вначале сняли «пилотный вариант» этого проекта: мое Новогоднее обращение к читателям ЖЖ и интернет-пользователям в стиле президентских новогодних обращений.

– Что уже вышло, что в планах?

На сегодня вышло еще три выпуска «Телевидения в записной книжке». Один был посвящен обнаруженному в Туле интересному артефакту – записям, видимо, 1956 г. – о так называемом стоянии Зои в Самаре в том же году, что косвенно подтверждает реальность события. Еще один выпуск – о человеке удивительной судьбы, которого сыграл в эпизоде фильма «Царь» А. Л. Дворкин, известный российский сектовед. Это архиепископ Новгородский Пимен Черный, верный сторонник Ивана Грозного, антитеза свт. Филиппу. Человек, осудивший святителя на архиерейском Соборе, а потом сам безосновательно уличенный Грозным в измене и стяжавший мученическую смерть на ошейнике в Венев-Никольском монастыре под Тулой. Ныне он причислен к лику тульских местночтимых святых.

Еще один выпуск был посвящен секте гитлеропоклонников, секте т. н. архиепископа Амвросия (Сиверса). Следующий выпуск не только утвердительно отвечает на вопрос: "Существует ли православный рэп?", но и представляет одного из самых молодых и талантливых православных рэперов России живьем. И даже дает возможность послушать "начитку" в его исполнении, а также  увидеть клип на одну из его композиций.

– Можно сказать, что Вы создали свой «православный интернет-телеканал». А что Вы думаете о развитии православного телевидения?

У нас и есть всего два взрослых телеканала – «Союз» и «Спас». Имею возможность смотреть только «Союз». Что я о нем думаю? Знаете, был такой детский анекдот про англичанина, француза, еврея и русского. Кто с чем идет в гости? Кто что приносит в гости? Кто с чем возвращается из гостей? Кто что при этом думает? Напомню про англичанина. Он идет в гости «с чувством собственного достоинства». Его же он приносит в гости, с ним же возвращается из гостей. И при этом думает: «Не растерял ли я чувство собственного достоинства?». Мне кажется, что канал очень боится растерять «чувство своей православности». Отсюда и все то, что делает его трудным для просмотра. Я лично больше 10-15 минут не выдерживаю. Несовременный дизайн, зажатые ведущие, неинтересные формы передач, отсутствие острых и проблемных материалов, обилие «говорящих голов батюшек». И целое море разливанное назидательности. Номинальный православный не будет это смотреть потому что это скучно, долго и назидательно. А по- настоящему воцерковленные не найдут здесь действительного отражения бурной внутренней церковной жизни.

Я не уверен, что православное телевидение должно быть церковным до такой степени. Православие – это жизнь. Вот и телевидение должно быть отражением жизни, только реальным отражением, а не «Кривым зеркалом».

За кадром

– Кино сейчас смотрят больше, чем читают книги. Плохо это или нет?

Наверное, плохо, но что делать. Я сам, наверное, больше смотрю, чем читаю. С другой стороны: что читать? Конечно, святых отцов надо только читать. Но если выбирать между Донцовой и Тарковским, я бы выбрал кино.

– Что для Вас входит в понятие «православного кино»?

Я определяю православным искусством (и кино, в частности), то искусство, которое создано православным человеком и выражает православный взгляд на мир. В этом смысле у нас уже было замечательное кино, старое, доброе, советское. Если убрать из фильмов некоторых режиссеров налет идеологии, то это то, к чему и надо стремиться нынешнему кинематографу. Нам нужны новые Рязановы, Данелии, Гайдаи, Меньшовы, Михалковы. Это и будет наш «православный Голливуд».

– Поговорим подробнее об игровом православном кино. Что Вы думаете о фильме «Чудо»? Мне он показался нравоучительным и произвел несколько гнетущее впечатление: за главную героиню, никто, кроме архиерея, не молится, священник бежит и т. п.

Совершенно с Вами не согласен. Он не несет никакой нравоучительности. Прошкин никогда в своих работах не морализаторствует. Но у него есть свое отношение к эпохе гонений на Церковь, и не только на нее. В фильме показан мир, в котором мы все вертелись еще недавно, пронизанный идеологией, мир жесткий, в котором нет места Церкви, иконам, вере, Богу. Мир, в котором есть свой демирург-генсек, «дергающий его за веревочки». Мир, в котором люди забывают о своей совести, которая когда-то говорила им о Небе. А Небо – оно здесь, рядом, оно стучится как будто в двери этого мира, оно бьется сотнями голубиных крыльев в окна людей (прекрасный звукоряд в картине). «Се, стою у дверей и стучу», – говорит Господь. Но люди не открывают дверей. И вот происходит нечто, что взрывает «обвыклую», как говорил Солженицын, жизнь этого мира. И это заставляет каждого увидеть себя таким каким он есть, а не таким, каким себе казался. Журналист Коля бросает газету и остается с любимой супругой, священник бежит сломя голову куда-то (или к кому-то) каяться в маловерии, изменяется и сама Зоя. Происходит ее преображение. И постриг. То ли в пациентку сумасшедшего дома, то ли в инокиню. Не согласен, что за нее никто не молится. За Зою молится вся епархия. Если приехал архиерей и диакон – это разве не молитва епархии?

А окружающие люди?

Куда им молиться. Они страшно напуганы. Очевидцы свидетельствуют, что многих это стояние не столько сделало верующими, сколько напугало. Толпы самарцев смели все нательные крестики в городских храмах, кому-то не хватило. Такой напал страх. Так что за Зою молятся. Я лично, в роли диакона, молюсь в самом домике Зои, перед ней.

– Расскажите, как проходили съемки? Что осталось за кадром?

С удовольствием сыграл эту роль и всем говорю, что роль у меня не без слов. Слова-то у меня были – и самые лучшие в фильме. Я там за кадром пою фрагмент пасхального канона и стихиру «Христос Воскресе из мертвых смертию смерть поправ…».

Расскажу любопытный случай. Когда меня уже полностью облачили в диаконские одежды, надели сверху стихарь, я очень удивился, что он такой толстый и весь прошит золотыми нитями, так что прямо пылает в свете софитов, даже пришлось приглушать свет. Потом женщины-художники по костюмам объяснили, что я играл не в софринском диаконском стихаре, а в реальном епископском саккосе XIX века, который был немного переделан под стихарь. Внизу на саккосе стояло клеймо «Передан на «Мосфильм в 1928 г.». Так что это такая память о Церкви XIX века осталась. И саккос пригодился вновь для благих целей.

– Работы Прошкина, Лунгина, Хотиненко критикой воспринимаются неоднозначно, и это нормально. Но иногда просто в уныние приходишь от «православной» критики неприятия. В чем ее причины?

Относительно фильмов «Царь», «Чудо», «Остров», «Поп» — почему критикуют, причем все время? Думаю, здесь несколько причин.

Первая: почему-то все решили, что названные фильмы какие-то особенные, «православные». И на этом основании авторы фильмов что-то должны и Церкви, и церковным зрителям. На самом деле режиссеры никому ничего не должны, фильмы — это плод их самовыражения, их душевного творческого выплеска и обращены они не к «клинически воцерковленной» православной общественности, а к обычному зрителю, который, кстати, эти фильмы принимает на ура.

Вторая причина: есть группа тайных поклонников Грозного, Распутина, Сталина. Им, естественно, не нравится, что их культовые фигуры показаны не ТАК, как надо.

И, наконец, многие не принимают важной аксиомы: правда жизни и правда кино (правда искусства) — разные правды. В жизни так не умирают, как умирает о. Анатолий Мамонова в «Острове». В жизни самолет генсека никогда не сделал бы вынужденную посадку в каком-то Гречанске. В жизни вообще все по-другому. Вообще, автор создает в игровом кино свой мир, живущий по своим законам. И судить фильм можно только по этим законам.

«Незасеянные поля»

– Термины «православный интернет», «православное радио», «православный театр» и т. д. уже вошли в наш язык, причем, стараниями православной общественности. Существуют ли какие-то общие критерии «православной деятельности»?

Я крайне скептически отношусь к этим терминам: «православный рок» или «православный кинематограф». Это условные термины. Они настолько же странно звучат, как «православная гнойная хирургия» или «православная биология». Есть просто православные люди, которые, каждый на своем месте, служит Богу через служение ближнему. Лучше проводить водораздел между понятиями: церковное и внецерковное. Вот все, что относится к церковной практике, к богослужению, к катехизации – это церковное искусство или церковная деятельность. Внутри этого есть люди, которые по благословению занимаются церковным творчеством, церковным искусством, участвуют в создании Священного Предания, в области иконописи, гимнографии, зодчества, богословия, богословских наук и т. д. А за церковной оградой – мир, который нуждается не в воцерковлении (воцерковить можно человека, а не, например, музыкальный жанр) , а в христианизации, т. е. в наполнении мира христианскими православными смыслами: через слово, через пример личной христианской жизни. Не все можно воцерковить, но все христианизировать. Известно, что Христос и «в ад сойдя, проповедовал».

– В современном обществе далеко не единичен случай, когда священническое служение совмещается с другой деятельностью: священник-актер (пример о. Иоанна Охлобыстина), священник-поэт, певец, ученый… По- Вашему , соблазн или приобретение – такие явления для общества?

Может ли священник служить людям не только как иерей, но и своим талантом? Я думаю, обязан. Если это церковное творчество – хорошо, если область внецерковного искусства – тоже замечательно. История знает немало примеров тому: ученый-хирург епископ святитель Лука Войно-Ясенецкий, композитор-епископ Илларион (Алфеев), митрополит-поэт, друг Пушкина свт. Филарет (Дроздов).

С актерами-священниками сложнее. Церковные каноны запрещают священнику играть на сцене. Я думаю, не от того, что само актерство греховно, а ввиду особого статуса священника. Поэтому священнику, кстати, те же самые каноны запрещают раздеваться догола и париться в общественной бане. Хотя, что может быть лучше и полезнее банного пара? Считаю, что все зависит от конкретного случая. От конкретного таланта. От степени этого таланта. Особое благословение, думаю, может быть дано даже на актерскую работу (на конкретные роли), если величина таланта велика.

В случае с о. Иоанном Охлобыстиным много истерики. А все значительно проще и трагичнее. Актерского таланта у него нет. Но актерство – единственный способ заработать денег на прокорм многодетной семьи. К сожалению, Церковь не может поддержать детей о. Иоанна. И так бывает часто. Особенно с молодыми батюшками, и особенно в деревне. Этот вопрос нередко встает: либо священство, либо жизнь семьи. Сектантские сказки про то, что надо всем хорошо молиться и откроется дверь, войдет Николай Угодник с мешком золотых монет – считаю безосновательными и вредными. Ибо сказано, что хлеб насущный зарабатывается «потом лица».

– В созданном Вами фильме «48 часов из жизни диакона Андрея Кураева» звучат песни К. Кинчева и Ю. Шевчука. Насколько Вам близка русская рок-культура? Какую миссию она несет?

К творчеству К. Кинчева и Ю. Шевчука отношусь прекрасно. Сам долгие годы пребывал в статусе рок-барда, ездил с концертами по городам. Считаю, что об эффективности воздействия талантливого автора-рокера на молодежь все сказано о. Андреем Кураевым: «Сто моих лекций не заменят одного концерта К. Кинчева в деле воцерковления молодежи».

О фильме «48 часов из жизни диакона Андрея Кураева»

– Расскажите, как возник замысел сделать фильм?

Замысел возник очень давно. После того, как о. Андрей несколько раз приезжал В Тулу с рабочими визитами и я становился свидетелем его особой жизни, жизни странствующего миссионера XXI века. С сумасшедшим графиком встреч, пресс-конференций, интервью, семинаров, презентаций. C одной стороны, я видел, что он для Церкви столько, сколько не делает ни один миссионерский отдел, ни одной епархии. В общем-то, обыватель до сих пор судит о Церкви всего по двум именам: Патриарх (раньше это был Святейший Алексий) и о. Андрей Кураев.

С другой стороны, я видел, чем жертвует о. Андрей для несения такого Креста (некоторые отцы раньше говаривали, что самый тяжелый крест для монаха это не постничество, не затвор, не обет молчания, а вечное странничество Христа ради).

А с третьей стороны, я понял, что о. Андрей уже не может без этого, без приглашений в города, без дороги, без встреч с людьми, т.е. без постоянной востребованности и сумасшедшего ритма жизни. Без этого адреналина.

Потом пришла форма фильма. Когда-то на ТВ была программа «24 часа из жизни…» какой-то vip-персоны. Я подумал, что хорошо было бы снять 24 часа из жизни о. Андрея. Получилось 48 часов, потому как снимали 2 дня.

– По- Вашему, насколько удалось воплотить замысел?

Мне не хватило всего нескольких сцен, которые я теоретически мог бы снять, но не хотелось нарушать определенный этикет. Это обед со спонсорами во время приезда в Тулу, обед с местным епископом и ночевка в местной семинарии. Мне предлагали люди, мнению которых я очень доверяю, сделать две правки: сократить сцены бесконечного прохода о. Андрея по коридорам и минут на пять продолжить рассказ об о. Андрее в самом конце, когда он раскрылся. Я не стал делать ни того, ни другого, и не жалею. Коридоры – это сквозной визуальный образ фильма, его эмоциональное и смысловое зерно, а с педалированием темы глубинного одиночества в конце ленты можно было бы и переборщить.

Можно было бы задавать более провокационные вопросы о личной жизни?

Можно. Но о. Андрей «тертый калач», он постоянно и полностью контролирует ситуацию. И раскрывается настолько, насколько хочет, какой бы хитрый интервьюер перед ним не был. Я считаю свою задачу выполненной. Я удовлетворен.

– На мой взгляд, в фильме удалось показать, как человек, будучи по натуре интровертом –одиночкой, имея очень непростой характер (и, может быть, страдая от этого), преодолевает себя в миссионерском служении, ставя «рекорды» общения, движения, обращения… о. А. Кураев показан достаточно реалистично; зрители увидят – каждый, что хочет увидеть: стороннники – тяжесть служения; понятную, по-человечески, усталость, странствия, «узкий путь»; противники – не всегда оправданную резкость, конфликтность, закрытость, сознание исключительности своей деятельности и т. п. Для Вас, о. Андрей, прежде всего, –это человек, который…

Для меня о. Андрей, человек, который живет своим миссионерским служением. И кроме этого служения у него в жизни ничего нет. И ради этого служения он пожертвовал ВСЕМ.

– Что было для Вас лично неожиданным в эти 48 часов?

В процессе работы над фильмом для меня стала открытием степень интровертности о. Андрея. Этой интровертностью, а еще обилием встреч и большой информационной нагрузкой (новые города, имена, лица) объясняется некая замкнутость о. Андрея в личном общении. Это не пренебрежение людьми, это психологическая защита от переизбытка информации.

– Знаю, что в киноклубе при Тульском Городском Миссионерском Центре было обсуждение фильма. Каковы отзывы зрителей?

Мне особенно запомнилась одна бабулька. Во время демонстрации фильма аж подалась всем телом вперед, к экрану. Фильм окончился. Зажегся свет. Спрашиваю: «Ну что, фильм понравился?». Молчат. Кивают. Мол, да. «А что понравилось?». Опять молчание. И эта старушка так громко, уже застегивая старенькое пальто и уходя, говорит: «А что там обсуждать-то, страдает мужик (о. Андрей Кураев – я) за всех нас, как Христос страдал!». И ушла. Более точной и краткой рецензии на свой фильм я не встречал.

– В фильме запечатлен образ миссионера нашего времени; сами Вы, наряду с режиссерской деятельностью, являетесь сотрудником Миссионерского отдела. Какие качества, по-Вашему, необходимы миссионеру прежде всего?

Притчей во языцех стало требование «миссионерской приветливости». Наверное, это было правильным для XIX века и миссионеров-колонистов Дальнего Востока. А для нашего современного миссионера нужна хорошая нервная система, ему надо быть готовым существовать в роли городского сумасшедшего, который одинаково ненавидим и своими, и чужими. Чужими – внешними, потому что Слово Божье мир не принимал и не принимает до сих пор; потому что миссионер не может, в отличие от «крутых» настоятелей и благочинных вписаться «в систему» под названием «мир сей» по определению. А своими – потому, что миссионер всегда заставляет священство работать, выходить за изгородь храмовую и идти к людям, сирым и убогим. Ему всегда «больше всех надо». Он не дает отцам спокойно жить. Ходит и талдычит про то, что Христос заповедовал не только идти и крестить, но и научить (воцерковить) все народы земли.

Фестивали, конкурсы….

– Фильм «48 часов из жизни диакона Андрея Кураева» был представлен в конкурсной программе «Радонежа» и удостоился диплома фестиваля. Расскажите подробнее об атмосфере кинофестиваля; какие из представленных там документальных фильмов привлекли Ваше внимание?

Гран-при в прошедшем году получил очень хороший фильм «Мир на кончиках пальцев». Неплохая картина «Форпост». Но огромное количество «монастырских фильмов», про то, как хорошо быть монахом и жить в монастыре, однооборазных, «благостных» (называю такие фильмы «индийское православное кино»); много работ в стиле канала «Культура», состоящих из закадрового рассказа про знаменитых россиян, которые закрывают общими, неконкретными кадрами документальной кинохроники.

– Собираетесь ли Вы выставлять на конкурс свои новые работы?

Проблема заключается в том, что председатель жюри «Радонежа» В. Крупин обрушился недавно со страшной критикой на авторов «большого игрового кино» (Прошкина, Лунгина), которые на этом же фестивале получали в разное время призы как «лучшие христианские фильмы года». Я написал открытое письмо Президенту фестиваля Никифорову с просьбой отреагировать на страшные обвинения со стороны бессменного председателя жюри. Под письмом подписались более 40 человек: кинематографисты, журналисты, кинолюбители. Ответа от Никифорова не последовало. Так что, возможно, мои работы на фестиваль «Радонеж» больше принимать не будут.

– По роду своей деятельности Вы встречаетесь со множеством интересных людей. Кто Ваш следующий герой?

В ближайших двух проектах героями будут простые люди, люди из толпы, или, если хотите, из среды церковных прихожан и «захожан». Главными будут скорее не люди, а проблемы и ситуации, которые предполагается затронуть. Проектов два, оба документальные. Полнометражный и короткометражный документальные фильмы. Конкретизировать пока рано.